Станислав Черчесов: «Если бы сборная Казахстана при мне играла в Астане, у меня даже жизнь была бы другая»

– Результат в Лиге Наций был для вас неожиданным?

– Это тот результат, который я знал, что так будет, и президент об этом знал. Когда ты приходишь, ты видишь ситуацию и начинаешь перестраивать. Мы начали перестраивать, но заранее было понятно, что быстрых результатов не будет. Сейчас играет Анарбеков, которого мы взяли, Кенжебек у меня дебютировал, Сатпаев – уже в списке, его надо брать. Мы и систему перестраивали – с пяти защитников перешли на четыре. Потом тренер пришёл после меня – снова вернулся к пяти. Я говорил, что это путь в никуда. Сейчас пришёл другой тренер – стали играть так, как я оставил, 4-2-3-1. Я вижу в этом больше перспектив. И молодёжь заиграла, которую я начал привлекать.

– Почему не дали реализовать тот план, который был?

– Когда пришёл новый президент – зачем мне что-то спрашивать? Новый президент, новый парень, амбициозный. Я его первый раз в жизни видел – и последний. Вернее, надеюсь, что не последний, потому что жизнь – она такая. Он принял своё решение. Попрощались – разошлись. Нет проблем.

Но надо понимать, в какой группе мы играли: Австрия, Словения и Норвегия – команды, которые только что выступали на чемпионате Европы. Шешко, Арнаутович и другие. Надо быть сумасшедшим, чтобы заранее приписывать себе очки. Одно очко мы взяли, могли взять два – условно говоря. Но это время мы использовали для перестройки, чтобы в отборочный цикл войти уже с более готовой командой.

– Вы говорили, что фактор домашних матчей тоже сыграл роль.

– Скажу вам один нюанс. Я не думал, что мы будем играть в Алматы на натуральном поле. Я рассчитывал, что будем играть в Астане. Если бы играли в Астане, у меня даже жизнь была бы другая – я уже и свой быт просчитал. Мне же не двадцать лет, я уже дедушка дважды. Ты должен понимать, куда едешь и как это будет выглядеть. А тут оказалось, что мы не играем в Астане.

Я сейчас даже не говорю про синтетическое поле, которое я называю «мышеловочкой». Вот сейчас на этой «мышеловочке» Бельгия не смогла выиграть. Казахстанцы молодцы, хорошо играли, но тут ещё и поле даёт тебе преимущество. Этого преимущества тогда не было, и быт, который был просчитан, в итоге оказался другим.

Я даже не задал этот вопрос заранее, потому что не думал, что всё сложится именно так. Это не значит, что где-то лучше или хуже – просто по-другому. Астана – это билдинги, всё новое. В Алматы приезжаешь – зелень, всё обжито. Со временем, лет через сто, наверное, и там будет так же. Но это не про «хорошо» или «плохо» – просто иначе.

– Комфортно ли вам было в Казахстане в целом?

– Я в этом плане космополит. Когда ты куда-то приходишь, ты должен быстро понять, что это за место, как всё устроено, и влиться. Принципами я никогда не торгую, но иногда их нужно ситуативно корректировать, чтобы, не нарушая своё «я», всё-таки быть своим.

– Ваш юмор не всегда понимали?

– Ну и отлично. Значит, у меня юмор плохой. Или они непонятливые. Почему я должен говорить, что они плохие? Значит, я не так пошутил. Никаких проблем.

– После языковых историй было давление?

– Никакого. Я никого не оскорбил, ничего плохого не сделал и иду своей дорогой.

– Как продвигалось изучение казахского языка?

– Небольшие успехи, что там говорить.

– Почему так получилось?

– Я после Венгрии говорил: у меня были игроки из двадцати стран – от Америки до Кении. Я хотел поработать в русскоязычной стране и думал, что попал именно туда. Но, как оказалось, есть нюансы.

Я сам осетин, у меня есть свой родной язык, и я понимаю, что это значит. Я общался на русском, а мне задавали вопрос на казахском – и я ждал переводчика. Я это делал не со зла. Либо меня не поняли, либо я что-то сказал не так.

YouTube-канал Асланбека Бадаева