Алексей Шпилевский: «В «Кайрате» от меня требовали титул каждый сезон – это давление»

– После борьбы за чемпионство на Кипре вы возглавили «Пари НН», который чудом остался в РПЛ. Насколько сложно было перестроиться на такую работу?

– Сегодня как раз с моим ассистентом говорили об этом. Он знает, насколько я увлечен футболом, как привык побеждать, стараюсь быть лучшим в том, что делаю. Когда тренируешь команду, которая шла не в лидерах, надо работать еще больше. Ассистент говорит, что для меня это безумный опыт!

Тот же Карседо после чемпионства с «Пафосом» не тренирует «Факел» – он пошел в «Спартак». Люблю своих ребят, дорожу ими. Благодарен, что они меня слушают, стараются. Но я пошел тренировать «Пари НН». Думаю, не каждый готов к подобному.

Хотя и РПЛ гораздо сильнее, чем чемпионат Кипра. И здесь я сто процентов выиграл – понимаю, что в профессиональном плане стану лучше. Борьба за выживание, развитие молодых в таких условиях – это специфический и трудный шаг. Но с точки зрения развития карьеры он очень важен.

– Для вас Россия – футбольная страна?

– Сто процентов – да. Здесь футбол очень любят, пресса на хорошем уровне. Уверен, с еврокубками все это было бы еще масштабнее.

– В чем была главная мотивация поехать в «Пари НН»?

– Она в том, что здесь я могу получить опыт, который будет полезен в будущем. Не каждый согласился бы рискнуть своей репутацией, как это сделал я. Но ни о чем не жалею. Верю, что с командой мы добьемся прогресса и она останется в РПЛ. Хочу помочь «Пари НН» и доказать, что я готов выйти на новый уровень.

– Как и у Карседо, у вас тоже был еврокубковый опыт. И вы наверняка понимали, что в «Пари НН» он не повторится.

– Сейчас бессмысленно говорить о желании работать в лиге с еврокубками. Я в «Пари НН» и дал слово, что доведу миссию до конца, но и не стану говорить, что намерен задерживаться здесь на 10 лет. Хочется расти, двигаться дальше. Мне 38 лет, но чувствую, что уже являюсь состоявшимся тренером. Многие, с кем я работал, сейчас находятся в топ-командах. Так что жму на газ. Много требую от ребят и уверен, что концовка сезона будет отличаться от первой половины.

– У вас в штабе все ассистенты, за исключением одного человека, европейцы. Никто из них не сомневался перед переездом в Россию?

– Геополитика не влияла на решение. Были сомнения по спортивной составляющей. Все отговаривали, указывали на большой риск, возможную потерю репутации. Присутствовали огромные опасения, признаюсь честно. Я был единственным человеком в штабе, кто с уверенностью сказал: надо рискнуть, помочь «Пари НН» в наших силах.

– Давайте уточним, что вы имеете в виду под «потерей репутации».

– Объясню. Стабильно показывать высокий уровень – это мастерство. Как говорил Арсен Венгер: «Один раз победить может любой, но побеждать регулярно – показатель класса». Удерживать топ-уровень сложнее – конкуренты становятся лучше, плюс присутствует человеческий фактор.

Когда ты наработал себе определенный статус, должен сделать следующий шаг. Если нет, то поезд проедет дальше, а ты просто не успеешь в него запрыгнуть. Мне тоже нужен был этот шаг. Возможно, стоило сделать его годом ранее, после чемпионства с «Арисом» и еврокубков. Многие ребята устали в последнем моем сезоне — мы набрали рекордное количество очков, но чемпионом стал «Пафос». Они оказались сильнее, у них было лучше с финансами, можно их только поздравить.

Вот Карседо поступил правильно. «Пафос» одержал победу в чемпионате, вышел в Лигу чемпионов, а сейчас идет на четвертом месте — сыплется в лиге, накопилась усталость. Хуан Карлос же принял вызов в «Спартаке», потому что понимал: перепрыгнуть успех с «Пафосом» будет крайне сложно. Все верно сделал.

– Есть и обратные примеры: Сергей Семак в «Зените» уже девятый год...

– Он большая личность – с ним всегда приятно общаться. И по нему видно сразу – человек поиграл в Европе. Сергей Богданович заслуживает большого уважения, как и его достижения.

Ему не позавидуешь, потому что тренировать футболистов с огромными зарплатами невероятно тяжело. Но Семак шесть раз подряд приводил команду к титулу. Неважно, какие были вложения, – нужно держать игроков в тонусе, мотивировать. Против «Зенита» все бьются, хотят отобрать очки. Семаку приходится готовить футболистов к условиям, когда у них что-то хотят забрать. Пусть говорят что хотят, но по мне, это большое достижение.

– Еще одна важная тема в РПЛ – качество судейства. Осенью вы как-то сказали, что получали негативную реакцию даже из Германии. От кого?

– Люди все воспринимают дословно. Я вырос в Германии и прожил там более 20 лет. Игры «Пари НН» смотрят мои друзья, знакомые и коллеги. Именно их я и имел в виду, а не президента Германии.

Я возмущался по поводу судейства на Кипре. Там творились дикие для меня вещи. И приходилось говорить об этом публично, когда судьи переходили грань. Хотя мне это и не нравится, потому что всегда воспринимается как оправдание. Но давайте будем честны: судьи могут повлиять не только на исход матча, но и на мое нахождение в должности главного тренера. Поэтому я за честность. И если чувствую, что происходит что-то не то, должен об этом сказать. Чтобы у людей проснулась совесть и им стало стыдно. Кто-то меня за это любит, кто-то ненавидит, но я такой – за правоту и справедливость. Всегда буду высказывать все в лоб.

– Какая задача поставлена перед вами в «Пари НН»?

– Клуб хотел другой стиль игры. Команда на тот момент вылетела в ФНЛ (осталась в РПЛ из-за снятия «Торпедо». – Прим. «СЭ»), нужны были трансферы, изменения состава. Если мы хотим участвовать в конной гонке, я не могу выйти со слоном. Нельзя требовать от него обогнать лошадь, как бы я его ни тренировал.

Поначалу злился – подписания происходили поздно, не было времени для подготовительного периода. Я приехал к команде – через три недели у нас уже игра с чемпионом страны. Тренерский штаб прилетел еще позднее – из-за сложностей с визами. А все думают, что Шпилевский волшебник и все изменит.

– Проблемы с визами, работа на стадионе, поздние трансферы – можно сказать, что в первых турах все было против вас?

– Не хочу вешать на себя ярлык жертвы, но все это было. Это факт. Надо двигаться вперед, искать выход из текущего положения. Дай Бог, справимся с этим.

– Вы считаете, что эта команда способна играть в атакующий футбол?

– Если скажу, что не верю в это, игроки на завтрашнюю тренировку не выйдут. Честно, сборы подтвердили мое представление. Сказал ребятам после игры с «Тоболом», что мне понравилось 80 процентов их работы. Идем дальше, только в бой! Состав у нас мобильный, динамичный. Даже по сравнению с тем, что было летом.

– Ощущается ли отсутствие Хуана Боселли, который перешел в «Краснодар»?

– В атаке он делал разницу, мог решить безвыходную ситуацию. Теперь нужно больше использовать коллективные качества. Например, коллективный прессинг. Нет смысла унывать. Наоборот, нужно внушить команде, что мы ей доверяем.

– Еще вы отпустили Валерия Царукяна в аренду в «Ахмат».

– У него было мало игровой практики. При мне он провел свой лучший матч против «Спартака» в Кубке России, но дальше не смог удержать уровень – до этого еще была затянувшаяся травма, выпадал на долгий срок. Он очень яркий футболист, умеет решать ситуацию один в один. Респект ему за путь в футболе. Но Царукяну нужно играть. Если у него все получится в «Ахмате», я буду только рад.

– У вас есть уверенность, что «Пари НН» останется в РПЛ?

– Если бы я потерял уверенность, то уже бы здесь не работал. Горю желанием поскорее вернуться в сезон! Конечно, все переживают, есть некоторая доля сомнения – это нормально. Но убеждение, что все получится, должно превосходить. Игроки чувствуют ответственность – знают, что мы в нелегкой ситуации. Они играют не за себя, а за клуб, близких и город. Стараюсь не думать о том, что что-то может не получиться.

Когда я подписывал контракт с «Кайратом», у меня было прописано требование – становиться чемпионом каждый год. Представьте уровень давления! Можно было после пяти матчей пожать всем руки, сказать спасибо и уйти. А что дальше?

Главное – верить в то, что делаешь. Если потухну я, то и команда потухнет вслед за мной. Игроки привыкли меня видеть злым, эмоциональным. Но поникшим... Никогда!

– Что вы готовы пообещать болельщикам «Пари НН» в весенней части сезона?

– Мы заточены на исправление ситуации. Хотим остаться без стыковых матчей, сделаем для этого все возможное. Постараемся подготовиться по максимуму. Дай Бог, с поддержкой болельщиков у нас все получится.

– Многие в России обсуждают тему зарплат в футболе. Какова ваша позиция?

– Такова реальность. Можно понять футболистов, у них короткая карьера, поэтому игроки и их агенты стараются выжать для себя максимум. Соответствуют ли зарплаты уровню мастерства футболистов в России – вопрос как минимум дискуссионный. Мне повезло, потому что есть с чем сравнить, так как видел разный уровень. Можно по-разному реагировать, но есть данность, с которой нужно работать.

– Андрей Талалаев рассказывал, что использует бонусную часть в контрактах футболистов в качестве дополнительной мотивации. Как вы к этому относитесь?

– Я использую штрафы и наказания – причем жесткие. Например, 100 евро для человека, который получает 30 тысяч евро, воспринимаются не так, как для молодого с зарплатой в тысячу евро. Надо соблюдать проценты, я сторонник этого.

– За что вы можете оштрафовать футболиста?

– Если честно, я не любитель активировать санкции. Мне хочется быть примером для игроков. Например, мы часто говорим о пунктуальности. Если собрание начинается в 11.00, то человек должен быть ровно в это время, а не в 11.03. Привожу простой пример: игра начинается в 19.00, если кто-то опоздает, то команда будет на поле в меньшинстве. И к 19.01 мы можем пропустить. Говорю футболистам, что нужно чувствовать ответственность. Если я пунктуален, нахожусь на месте вовремя – почему футболист не может? То же относится и к питанию, и к внешнему виду.

Не понимаю тренеров, которые не следят за внешним видом и своим телосложением. Посмотрите на европейских специалистов! Обратите внимание на топов – все стильные, примеры для команд. Как тренер с лишним весом может требовать от футболистов выкладываться? Его же просто воспринимать не будут! Если человек полностью здоров и не следит за питанием, какую дисциплину он может привить команде?

– А вы следите за питанием игроков?

– Не отбираем сахар и углеводы. В день матча, наоборот, проповедуем это. Мы каждую неделю следим за состоянием игроков, смотрим за их жировой [прослойкой]. Они получают нагрузки, им нужно черпать энергию. Все запрещать – неправильно. Футболисты сами чувствуют, что им нужно.

– Могут ли футболисты употреблять алкоголь после игр?

– Задача тренерского штаба – показать, что хорошо и что плохо. Мы должны объяснить футболистам, как происходит восстановление в разное время суток. Если кто-то из них считает правильным сразу после игры получить углеводы, но использует пиво – я категорически против. Алкоголь замедляет восстановление.

– Они могут выпить дома – чтобы никто не увидел.

– Хорошо, но утром у нас тренировка – и, если я почувствую, что кто-то превысил грань, будут проблемы. Не могу и не хочу контролировать футболистов 24 часа, проверять их холодильники. Тренировка все покажет – и игроки сами все поймут.

– Некоторые говорят, что 0,5 пива не навредят, зато снимут психологическое напряжение.

– Если так считают – пожалуйста. Хотя я не сторонник такого. За ужином с семьей выпить бокал вина – без проблем. Но нужно понимать, как не переступить черту. Мой тренер по физподготовке работал в Бундеслиге 15 лет. Он рассказывал: «Мне посчастливилось застать разные поколения. Раньше поставишь ящик пива после игры – через минуту он пустой. Сейчас к нему никто не притронется – футболисты стали более профессиональными. Нутрициологи работают даже в академиях! Игроки знают, что им можно, а что нельзя». Почему футбол стал интенсивнее и быстрее в топ-лигах? Явно не потому, что игроки предпочитают алкоголь.

Как оно бывает? Начал с банки пива, а продолжил ящиком. Футболисты получают деньги за свою работу – они должны нести ответственность. Например, вы берете сейчас у меня интервью – не можете же это делать в неподобающем виде. Все должны чувствовать ответственность.

Слышал, что есть тренеры, которые не проводят тренировки, а стоят на бровке и занимаются своими делами. Для меня это дико, не понимаю такого. Мне хочется задать вопрос руководству их команд: как подобное вообще возможно? И потом эти тренеры еще умудряются что-то говорить про специалистов-трудоголиков.

– А за мат на тренировке игроков штрафуете?

– Если бы я так делал, все бы уже стали банкротами. Стараюсь уменьшить количество мата у игроков. Когда окунаешься в эту сферу, сам на эмоциях начинаешь использовать некорректную лексику. Но я стараюсь не приносить это в дом. У меня есть принцип: если чувствую, что подхожу к эмоциональной грани, сразу ухожу из комнаты. Никогда не ругался с женой при детях. Но когда ты находишься в футбольном коллективе...Если этого становится много, стараюсь тормозить игроков.

– Никита Ермаков рассказывал, что вы используете мотивационные видео. Объясните, как это работает?

– Действительно, в подходящие моменты пытаюсь найти слова великих людей, потому что ребята должны понимать: требования, которые я пытаюсь до них донести, не только мои. Когда футболисты слышат слова игроков, которые достигли больших высот, они их воспринимают по-другому, заряжаются. При этом важно сохранять баланс. Если я буду эмоционально говорить слишком часто, то после десятого дня подряд футболисты вряд ли меня воспримут. Так что используем разные подходы к мотивации. Где-то включаем видео, где-то я нахожу слова. Можем пригласить администратора команды, который работает много лет. Он расскажет, что для него значит клуб. В «Арисе» я приглашал повара, который проработал 20 лет в команде. Нужно было, чтобы игроки прочувствовали это отношение. Если у них есть сердце и разум, подобные вещи обязательно отразятся на их работе.

– На сборах игру «Пари НН» с «Факелом» отменили из-за ливня. А вы сказали, что никогда не будете стоять под зонтиком на бровке. Что имели в виду?

– То, что мы с игроками – одно целое. Я не могу улучшать себе условия, футболисты это чувствуют — они понимают, что я один из них. Игроки знают, что могут ко мне всегда обратиться, что я их старший брат. Но с жесткими требованиями. Не люблю лентяев, ненавижу затягивание времени. Если у нас 60 минут на тренировку, ты обязан выкладываться каждую секунду. Хочу быть примером для футболистов. Не могу позволить себе встать под зонт, когда все бегают в дождь на поле.

– Вы сделали много комплиментов карьере Сергея Семака. А есть ли у вас мечта поработать долго в одном клубе?

– Признаюсь, я тренер-романтик. Хочу выстраивать долгосрочный проект. Время в «Кайрате» и «Арисе» показало, что если есть доверие со стороны руководства и мы смотрим в одном направлении, то можно выстроить классный проект. У меня такой подход. Прыгать из клуба в клуб – не моя история, хочу расти как тренер. При этом после «Ариса» мне нужен был следующий шаг, который позволил бы работать в другой лиге и другой конкуренции.

«Пари НН» – это новый вызов. Когда сидишь на одном месте, уже все выиграл и доказал... Понятно, что можно пытаться удержать этот уровень, завоевывать еще титулы. Но всегда хочется попробовать себя в других условиях. Хотя для меня и ближе идея о долгосрочном проекте.

– К 38 годам вы прошли все ступени тренерской работы: от детской команды до клубов, которые боролись за чемпионство. А есть те, кто сразу говорит: «Дайте мне «Спартак».

– В моем случае сказалось то, что поиграл я только на юношеском уровне – из-за хрустального здоровья. Поэтому мне пришлось проходить все ступени в тренерской работе. Хорошо, что в академии меня помнили – и дали шанс.

А ведь академия «Штутгарта» тогда считалась одной из ведущих в Европе. Как у «Аякса» и «Барселоны».

Я же хоть и провел долгую часть жизни в Германии, но все равно меня воспринимали как иностранца – значит, надо было быть на голову сильнее конкурентов. Поэтому шагал по карьерной лестнице постепенно.

– А не было желания стать агентом, как ваш отец?

– Нет. Когда врач сказал, что моя футбольная карьера закончена, я понимал: нужно заново найти себя, достойно окончить университет. Мне было 19, я всю жизнь посвятил футболу. У меня и не было мыслей стать тренером или спортивным директором! Я был молод и не знал, что делать. Но на сто процентов хотел остаться в спорте. И только когда попробовал себя в роли ассистента тренера, мне это настолько понравилось, что я решил идти по этому пути дальше.

Вероятность стать агентом исключал. Хотя отец был одним из важнейших агентов на постсоветском пространстве – вел дела Александра Глеба. Связи были сумасшедшие. Но в этой роли себя не представлял. Предлагать футболистов, навязывать, уговаривать – это не про меня. Я хочу формировать людей, помогать им. Стараюсь делать футболистов лучше.

– На кого вы равнялись, когда начинали тренерскую карьеру?

– В 19 лет, когда уже приступил к работе над лицензией и углубился в мировой футбол, сблизился с Доменико Тедеско. Он уже тренировал команду в академии.

– Сейчас вы на связи?

– Да. Общаемся, но не регулярно. После его ухода из сборной Бельгии мы обменивались сообщениями. Но сказать, что мы в тесном контакте, нельзя.

– О чем подумали, когда Тедеско, который тоже начинал с работы в академии, достиг уровня сборной Бельгии?

– Я восхищался Доменико. У каждого своя судьба, свой путь. В нем обязательно должна быть и частичка везения. Как у того же Тедеско, когда ему дали шанс попробовать себя в команде «Штутгарта» U-17. Главный тренер сначала спросил меня, хочу ли я стать его помощником. Но я уже решил, что ухожу в «Лейпциг».

Тогда он обратился к Доменико – и тот согласился. А буквально через три недели тренера молодежки перевели в основную команду, и его место занял Тедеско. После первого же матча, который «Штутгарт» провел просто феерично, в руководстве сказали: «Ты остаешься». Так началась полноценная карьера Доменико.

Он очень эрудированный человек, совмещал тренерство с работой инженером в «Мерседесе». Но один шанс – и у него сразу все пошло!

Я свой путь принял. Понимаю, что он очень тяжелый. Думаю, не все бы его осилили. Но иду дальше, верю в себя, в своей тренерский штаб и в то, что однажды добьюсь своей финальной цели.

– Вы сказали, что Тедеско одновременно работал в двух местах. А вы?

– Тоже. В академии «Штутгарта» мне платили 600 евро и еще 200 давали на бензин. На эти деньги в Германии ты не выживешь. Плюс надо машину оплачивать. Повезло, что у меня была возможность жить у родителей. Но все равно, когда тебе 22 года и ты уже думаешь о своей квартире, а тут надо учиться, делать лицензию, которая тоже стоит денег, бензин не самый дешевый...

У меня было даже три работы – плюс успевал еще и учиться. Работал в «Штутгарте», была своя футбольная школа, а также должность заместителя в одной большой футбольной ассоциации. Туда приезжали все клубы Бундеслиги, сборные Германии всех юношеских возрастов — проводили сборы, сессии, обучение.

– А свободное время было?

– Нет. Когда работал на полной ставке в академии «РБ Лейпциг», у меня уже была жена... Поступил еще в один университет и понял: ну все... На экзамены не оставалось времени, нужно ездить на турниры, с понедельника по пятницу работа – и еще в школе был учителем. С пятницы по воскресенье выезжал на турниры по всей Европе. Понял, что не справляюсь, разорваться нельзя и пора бы позаботиться о здоровье.

– Какие качества в вас воспитала Европа?

– Всегда говорю, что мне повезло: советское и русское во мне осталось, Европа это не отняла. Я про характер, взгляды, шутки. При этом выучил немецкий язык, русский не забыл – дома общались на нем и на каникулах ездил в Минск. Традиции и веру Европа не забрала. Но до конца своей жизни я буду благодарен отцу за то, что он дал нам шанс остаться жить в Германии, пойти в школу, получить знания и все, что меня сформировало как тренера. Если бы остался в Минске, не стал бы тем, кем являюсь сейчас.

– Почему российские тренеры не востребованы в Европе? Они слабее?

– Мне кажется, что основная причина – конкуренция. Я уверен, что даже в любой европейской академии, начиная с детских возрастов, есть настолько топовые тренерские кадры с такими знаниями, что они в РПЛ не затерялись бы. Это вопрос возможностей: у кого-то, может, связей нет, кому-то не доверяют, у кого-то нет знания языков. Мне в этом плане тоже повезло: у меня и русский, и немецкий, и английский. И брат у меня полиглот – разговаривает на пяти языках. Это открывает двери. И детям своим я это прививаю. Это будущее, один из ключевых факторов.

– В «Арисе» у вас играл Александр Кокорин. Это был первый опыт работы с игроком такого масштаба?

– В «Кайрате» еще был Вагнер Лав. В «Бресте» был яркий опыт с Артемом Милевским – с ним случались разногласия, но он все-таки большой футболист. Главное – найти подход. Да, они уже много повидали, но самые большие профессионалы – большие личности, которые знают, чего хотят. И относятся к тебе с уважением, когда видят в тебе помощника, профессионала, трудоголика.

Когда Саша Кокорин пришел, первое, что я ему сказал: «Ты наряду с Аршавиным самый талантливый футболист в России, от тебя большие ожидания и требования. Ты не имеешь права падать ниже своего уровня. Я тебе помогу».

Саше я только благодарен. Он большой молодец и помог нам, внес огромный вклад в чемпионство. Был большим молодцом.

– Как вы относитесь к критике? Ограничиваете ли себя от чтения высказываний в СМИ?

– Близкие советуют в это не погружаться, хотя я часто пользуюсь интернетом, люблю разные подкасты, поэтому что-то на глаза попадается. Раньше мог как-то отреагировать, ответить. Потом понял, что на это нет смысла обращать внимание – пустая трата времени и энергии. Направляю это в другое русло. Время – самое ценное, что у нас есть.

– К чьему мнению в российском футболе вы прислушиваетесь?

– В любом разговоре можно что-то для себя почерпнуть. Но не люблю, когда судят, не зная человека: какой у него путь, какие факторы на него повлияли, как он мыслит, думает. Но оценки выдаются...

Стараюсь из всего извлечь для себя полезное. Могу прочитать книгу о личности, достигшей вершин в профессии, послушать подкаст. Есть мое окружение, есть близкие люди, чье мнение мне важно. Есть мой тренерский штаб, с которым мы добились нескольких трофеев и которому доверяю.

– Самое нелепое, что о себе прочитали?

– Разное доводилось слышать, в Казахстане пытались провоцировать на тему моих взаимоотношений с родителями. Если вы меня не знаете, какое право имеете обо мне что-то говорить? Я встречался с Нагельсманном, мы с ним одного роста – но рядом с ним ощущал себя карликом. Он – глыба! Уверен в себе, берет знанием, авторитетом. И он придерживается того же мнения, что и я. Нельзя рассуждать о человеке, если не знаешь его.

СЭ